Мелик-Пашаев Александр Александрович

Актуальность. В статье ставится принципиальный вопрос, сохраняющий свою актуальность в течение всего периода существования психологии как отдельной науки, которая претендует на объективность и точность знания. Это вопрос о статусе гуманитарной психологии и о границах применимости традиционных методов исследования и критериев научности для постижения внутреннего мира человека. 

Цель. Автор стремится очертить границы применимости детерминистического объяснения явлений, причинной логики, критерия повторяемости результата и т.д. и обосновать необходимость иных методов и критериев для понимания внутреннего мира человека. 

Результаты. Обсуждается утверждение, что строгое следование названным критериям позволяет изучать человека только как «вещь», тогда как всё специфически человеческое ускользает от исследования. Этим объясняются затруднения или даже отказ от изучения таких важных проблем, как свобода человека, творчество и, в частности, явление инсайта; нравственность и ответственность, смысл жизни и другие, не поддающиеся объяснению в каузальной логике. Выдвигается предположение, что, отсекая всё, не отвечающее традиционным критериям научности, психология не столько сохраняет, сколько обедняет себя. В своих рассуждениях автор опирается на труды крупнейших мыслителей и ученых В.С. Со- ловьева, В.В. Зеньковского, Л.М. Лопатина, А.С. Арсеньева, С.Л. Рубинштейна, П. Тейяра де Шардена. 

Выводы. В тех случаях, когда предмет изучения противится методу изучения, необходима смена точки зрения на изучаемое явление и принципиально иная постановка исследовательского вопроса. При этом прежде накопленные знания не обесцениваются, но приобретают другой смысл. 

Благоприятные возможности развития психологии автор видит в ее сближении с философией, с осмыслением опыта религиозных практик и образно-метафорического способа описания явлений.

Актуальность. Статья посвящена взаимодействию различных, но неразделимых «полюсов» деятельности и созерцания в процессе актуализации творческого потенциала человека. Показано, что в настоящее время и в психологических исследованиях одаренности, и в педагогической практике равновесие двух полюсов резко нарушено в пользу деятельности, хотя деятельность становится творческой именно потому, что берет исток в опыте созерцания.

Цель. Цель исследования состоит в том, чтобы обосновать значимость феномена созерцания и наметить возможные пути развития этой способности.

Результаты. Автор кратко касается истории самой проблемы созерцания в контексте культуры, в религиозных практиках и в психологии. Констатируется трудность изучения проблемы созерцания традиционными научными методами, поскольку содержательное описание этого феномена становится понятным и убедительным для другого лишь при наличии аналогичного собственного опыта. Созерцание связано с освобождением от ограниченности нашего повседневного «эго» и с переживанием единства с миром, в силу чего становится возможным рождение творческих замыслов. Специальное внимание уделяется созерцательному эстетическому отношению к миру, которое лежит в основе художественного творчества и развития художественной одаренности человека. Благодаря ему рождаются замыслы, требующие воплощения в деятельности, которая именно в силу этого приобретает творческий характер.

Выводы. Педагогика, целиком сосредоточенная на трансляции способов освоения той или иной деятельности, не ведет закономерным образом к развитию творческой одаренности человека и даже может этому препятствовать, меняя местами цели и средства работы в искусстве, как и в какой-либо другой области творчества.

Актуальность. Давно замечено определенное сходство в отношении к миру, присущему ребенку и художнику, но психологическая суть этого сходства осмыслена недостаточно.

Цель. Цель исследования состоит в том, чтобы попытаться приблизиться к решению данной проблемы, значимой и для психологии творчества, и для педагогики искусства.

Методы. Анализ литературы по проблеме и данных экспериментальных исследований автора.

Результаты. Показано, что для детей, как и для художников, значимым основанием для обобщения является эмоционально-оценочное отношение к предметам, обусловленное восприятием их конкретного чувственного облика. С этой точки зрения особенности комплексного мышления ребенка выступают как благоприятные предпосылки художественного развития. Подчеркивается значение детского анимизма как предпосылки способности художника постигать внутреннее единство явлений и собственную сопричастность им. В контексте обсуждаемой проблематики сопоставляется понимание типов отношения человека к миру в трудах И.П. Павлова и священника Павла Флоренского.

Выводы. Сходство психологического облика ребенка и художника коренится в чувстве единства с миром и родства всех явлений между собой.