Тхостов Александр Шамилевич

Цель работы — произвести перевод методики “Intolerance of Uncertainty Scale — IUS” (Freeston et al., 1994) на русский язык и апробировать полученную версию «Шкалы интолерантности к неопределенности» на русскоязычной выборке, сопоставив её факторную структуру со структурой оригинальной версии и других вариантов шкалы. 

Методы. Русская версия «Шкалы интолерантности к неопределенности», статистические методы анализа (коэффициент альфа Кронбаха, факторный анализ). 

Выборка. В исследовании приняли участие 155 пациентов с хроническим неизлечимым соматическим заболеванием: 50 человек с рассеянным склерозом и 105 — с осложненной артериальной гипертонией. 

Результаты. Данные, полученные в ходе апробации русскоязычной «Шкалы интолерантности к неопределенности», показали её высокую внутреннюю согласованность (α = 0,912). В результате факторного анализа данных повторилась факторная структура оригинальной версии шкалы (IUS) (5 факторов, 54,85% общей дисперсии). 

Были выделены следующие факторы: 1 — «Неопределенность расстраивает и приводит к неспособности действовать»; 2 — «Неопределенность не дает расслабиться»; 3 — «Неопределенность мешает планированию и продуктивности в жизни»; 4 —«Неопределенность вызывает стресс, и ее следует избегать»; 5 — «Быть в состоянии неопределенности — это быть неидеальным и неорганизованным». 

Выводы. Русскоязычная версия «Шкалы интолерантности к неопределенности» показала схожую с оригинальной версией (IUS) факторную структуру и высокую согласованность, что позволяет использовать ее в будущих исследованиях на русскоязычных выборках. Дальнейшая работа над апробацией методики будет направлена на увеличение клинической выборки и проверку данной версии на здоровых людях.

Актуальность. В последние годы отмечается рост числа психозов, индуцированных употреблением новых психоактивных веществ (НПВ), включая синтетические каннабиноиды и катиноны. Эти состояния нередко проявляются симптомами, сходными с шизофреническим спектром, что осложняет дифференциальную диагностику и прогнозирование течения заболевания.

Цель. Целью исследования было выявление и сопоставление особенностей нарушений мышления у пациентов с НПВ-индуцированными психозами и пациентов с шизофренией.

Выборка. В исследовании приняли участие 135 пациентов мужского пола в возрасте 19–45 лет (M = 31,2; SD = 7,5), обследованных в период частичной ремиссии (7–10-й день после купирования продуктивной симптоматики). Выделены две диагностические группы: пациенты с шизофренией (F20.0, параноидная форма) и пациенты, перенесшие острый психоз, индуцированный употреблением НПВ.

Методы. Использовались две патопсихологические методики: субтест «Недостающие детали» (Picture Completion) шкалы Векслера и методика «Исключение лишнего» С.Я. Рубинштейн. Ответы кодировались по четырем категориям: верные, ответы с опорой на внешние признаки, с формально-логическими ошибками и пропуски. Статистическая обработка проведена с использованием IBM SPSS Statistics 23.0 и Microsoft Excel.

Результаты. У пациентов с шизофренией отмечалась большая доля формально-логических ошибок, отражающих искажение категориальных связей и тенденцию к паралогичности. В группе НПВ-индуцированных психозов преобладали ответы с опорой на внешние и ситуативные признаки, а также пропуски ответов, что указывает на сниженный уровень произвольной регуляции и нестабильность мыслительного процесса.

Выводы. Сравнительный анализ выявил различия в структуре мыслительных нарушений при шизофрении и НПВ-индуцированных психозах. Полученные данные подтверждают, что при эндогенных психозах ведущим является искажение категориальной структуры, тогда как при интоксикационных — снижение когнитивного контроля и трудности обобщения. Эти различия могут служить основой для уточнения клинико-психологической диагностики и планирования реабилитационных программ.