Статьи

Актуальность. В эпоху технологических трансформаций происходит усложнение условий социального взаимодействия, в связи с чем становится необходимым исследование коммуникативного поведения подростков и молодежи в цифровой социальной среде.

Цель. Целью исследования явилось изучение особенностей коммуникативной активности подростков и студенческой молодежи в цифровой социальной среде.

Выборка. В исследовании приняли участие 318 человек: в 2022 г. — 156 учащихся средних общеобразовательных школ (35 юношей и 121 девушка) в возрасте 16–17 лет, в 2024 г. — 162 учащихся высших учебных заведений (18 юношей и 144 девушки) в возрасте от 17 до 22 лет.

Методы. Исследование осуществлялось в два этапа в течение двух лет (2022–2024 гг.) методом поперечных срезов с использованием анкетирования и опроса. С помощью анкетирования получены данные об экранном времени мобильных электронных устройств участников: среднесуточном экранном времени за последние сутки, а также экранном времени, проведенном в мессенджерах и социальных сетях (Telegram, ВКонтакте и другие).

Результаты. Установлено, что основные коммуникации в цифровом социальном пространстве у студенческой молодежи происходят преимущественно в мессенджерах и социальных сетях. Вектор коммуникативной активности смещается в мессенджер Telegram. Среднесуточные показатели экранного времени подростков и студенческой молодежи в смартфонах в период с 2022 по 2024 гг. существенно возросли, также в срезе 2024 года возросла доля времени, проводимого в социальных сетях и мессенджерах, от общего среднесуточного экранного времени.

Выводы. Исследование обнаружило различия в коммуникативной активности подростков и студенческой молодежи в срезах 2022 и 2024 годов в двух основных направлениях. Во-первых, анализ экранного времени указывает на увеличение коммуникативной активности, опосредованной цифровой средой, что может свидетельствовать о снижении непосредственной коммуникативной составляющей общения. Во-вторых, наблюдаются различия в предпочтениях при использовании мессенджеров и социальных сетей: от общения в различных мессенджерах и социальных сетях в приблизительно равных долях в 2022 году к преимущественному использованию мессенджера Telegram в 2024 году.

Актуальность. Проблема отцов и детей сохраняет свою актуальность во все времена. Специалисты, работающие с семьями в консультативной практике, каждый день сталкиваются с необходимостью профессионального поиска ответов на поставленные перед ними вопросы. Зачастую эти вопросы лежат в плоскости взаимных ожиданий родителей и детей по отношению друг к другу. Но при всем многообразии исследований детско-родительских отношений система ролевых ожиданий в данных отношениях практически не изучена.

Цель. Разработать функциональную модель ролевых ожиданий в детско-родительских отношениях.

Выборка. В исследовании приняли участие 142 респондента в возрасте от 18 до 62 лет, обратившиеся к психологу с запросом на оптимизацию детско-родительских отношений со своими родителями и/или детьми.

Методы. Исследование выполнено на основе диагностической беседы с применением разработанной автором анкеты «Полуструктурированные незаконченные предложения». Для построения модели ролевых ожиданий в детско-родительских отношениях был использован категориальный метод «Кельтский крест», отражающий возможные состояния объекта в виде четырех квадратов и позволяющий проследить переходы объекта из одного состояния в другие. Метод дает возможность в полной мере осмыслить взаимосвязанность и взаимообусловленность выделенных в объекте элементов.

Результаты. Разработана функциональная модель ролевых ожиданий в детско-родительских отношениях, представляющая собой систему координат, на вертикальной оси которой — чувство вины, а на горизонтальной — обида в детско-родительских отношениях. Данная модель может объяснить причины возникновения, ход развития и разрушительные последствия взаимной обиды и чувства вины между родителями и детьми, что открывает перспективы для разработки механизма оптимизации детско-родительских отношений.

Выводы. Полученная функциональная модель ролевых ожиданий в детско-родительских отношениях может стать основой для дальнейших теоретических исследований и практических разработок в области семейной психологии и консультативной практики.

Актуальность. Впервые в психологии вопрос о временной перспективе личности был поставлен К. Левиным, а термин введен в научный оборот Л. Франклом в начале прошлого века. Однако на сегодняшний день нет единого понимания указанного феномена, при этом существует большое множество подходов к его пониманию и интерпретации. Таким образом, концепция временной перспективы личности является довольно неоднозначной, а исследования временной перспективы весьма многообразны и встречаются в различных проблемных областях науки, что обусловливает актуальность проведения анализа данного феномена на современном этапе.

Цель. Проведение понятийно-категориального анализа термина «временная перспектива личности» в зарубежной и отечественной психологии.

Методы. Понятийно-категориальный анализ проводился путем историко-проспективного метода на глубину 50 лет. В исследование включались публикации авторов, изучавших временную перспективу личности в период с 1974 по 2024 гг., которые давали противоречивые определения данного термина либо привносили новое в его семантическое поле.

Результаты. Проанализированы работы 28 авторов, из которых 13 являются отечественными, 15 — зарубежными. Их научные позиции по отношению к исследуемому феномену рассмотрены в статье в хронологическом порядке.

Выводы. Представленные в исследовании подходы относят временную перспективу личности к личностным конструктам, потребностно-мотивационной сфере личности, когнитивным конструктам, сфере способностей, сфере восприятия, когнитивным способностям и т.д. Системообразующим фактором данного феномена является личность, хотя конкретизация его значения в структуре личности остается и по сегодняшний день дискуссионным вопросом.

Актуальность. Формирование ценностных ориентаций в процессе социализации личности происходит в различных сферах. Одной из наиболее значимых в студенческой юности является сфера социальной активности.

Цель. Изучение форм социальной активности как предикторов ценностной направленности студентов.

Выборка. В исследовании приняли участие 392 студента дневного отделения высших учебных заведений Саратова и Москвы в возрасте 17–22 лет (Mвозраст = 19,32 года; SD = 1,6), мужского (38%) и женского (62%) пола.

Методы. Использована авторская методика, направленная на выявление приверженности студентов к различным формам социальной активности. Для установления выраженности ценностной направленности личности применялся «Портретный опросник ценностей» Ш. Шварца.

Результаты. Семейно-бытовая активность в связке с религиозной активностью являются предикторами ценностной направленности на сохранение, а в связке с духовной и экологической активностью — на самопреодоление. Духовная, досуговая, спортивно-оздоровительная формы активности коррелируют с направленностью на открытость изменениям. Эффектом реализации профессиональной, интернет-сетевой, досуговой активности выступает ценностная направленность на самоутверждение.

Выводы. Ценностная направленность на сохранение, самоутверждение, самопреодоление и открытость изменениям объясняется совместной вариацией приверженности отдельным формам социальной активности. Их учет в организации воспитательной работы в вузе позволяет прогнозировать и планировать формирование/развитие ценностных ориентаций студентов.

Актуальность. Понятие «компетенция» было введено в психологию интеллекта в 1970-е гг. как альтернатива тестологическому подходу к изучению умственных способностей, однако до сих пор использовалось преимущественно в бизнес-среде и в педагогике. Мы предприняли попытку вернуть его в практику исследований интеллекта и рассматривали интеллектуальные компетенции (ИК) как устойчивые паттерны когнитивного поведения личности, которые проявляются при решении мыслительных задач и приводят к достижению желаемого результата.

Цель. Проверка гипотез о том, что: 1) проявление ИК в ходе решения задач положительно связано с успешностью их решения; 2) проявление ИК характеризуется трансситуативной стабильностью; 3) проявление ИК положительно связано с уровнем IQ и понятийных способностей.

Выборка. 49 респондентов в возрасте от 18 до 49 лет (59% — женщины; Ме = 22 года).

Методы. 1) Тест «Стандартные прогрессивные матрицы» Дж. Равена; 2) методики «Обобщение трех слов» и «Понятийный синтез» М.А. Холодной; 3) мыслительные задачи двух типов, а также 4) метод рассуждения вслух и 5) глубинное полуструктурированное интервью. Успешность решения задач и проявления ИК определялись с помощью 6) экспертной оценки.

Результаты. Участники, проявившие ИК «преобразующая активность», «умение формировать концептуальные гештальты на основе прошлого опыта» и «активный сбор информации», при решении мыслительных задач обоих типов были успешнее, чем участники, их не проявившие. Внутрииндивидуальные различия в проявлении ИК при решении задач разных типов были обнаружены только для ИК «преобразующая активность». Участники, проявившие ИК «активный сбор информации» при решении обеих задач, имели более сформированные категориальные способности, чем не проявившие ее. Различий в уровне концептуальных способностей и IQ между участниками, проявившими и не проявившими ИК в ходе решения задач, выявлено не было.

Выводы. ИК являются самостоятельным психологическим образованием, не сводимым ни к IQ, ни к понятийным способностям. Результаты анализа позволяют предполагать существование «ядерных» и «периферийных» компетенций, что подлежит проверке в будущих исследованиях.

Актуальность. Технологии искусственного интеллекта (ИИ) развиваются с невероятной скоростью, становясь доступными для многих пользователей. Большинство онлайн сервисов генерируют фотографии, что открывает возможности для злоумышленников в области создания deepfake-изображений. Они используются для манипуляции общественным мнением, кражи данных и создания компрометирующих материалов. Понимание того, какие факторы повышают способность человека распознавать сгенерированные изображения, является важным для обеспечения информационной безопасности. Необходимо также выяснить, какие психологические характеристики позволяют адаптироваться к новым технологиям.

Цель. Изучение связи между коммуникативными характеристиками личности и способностью различать сгенерированные искусственным интеллектом изображения лиц и реальные фотографии людей.

Выборка. В исследовании приняли участие 96 респондентов в возрасте от 18 до 58 лет, студенты и специалисты различных профилей (Mвозраст = 22,27 года, SD = 7,87, 63 женщины).

Методы. Исследование выполнено с применением «Опросника эмоциональной эмпатии» М. Орлова, Ю.Н. Емельянова и теста В.Ф. Ряховского «Оценка уровня общительности». В эксперименте в качестве стимульного материала использовались фотографии реальных людей и изображения лиц, сгенерированные ИИ (Kandinsky 2.2, ресурс thispersondoesnotexist.com, работающий на модели StyleGAN).

Результаты. Статистически значимой связи показателей эмпатии и коммуникабельности с переменной «эффективность распознавания сгенерированных лиц» обнаружено не было. Была обнаружена статистически значимая связь между успешностью распознавания фотографий, сгенерированных ИИ, и переменной «наличие опыта взаимодействия с ИИ».

Выводы.Уровни эмпатии и коммуникабельности не связаны с эффективностью распознавания фотографий, сгенерированных ИИ. Но люди, которые взаимодействуют с ИИ, опознают его генерации лучше, чем те, кто не имеет опыта работы с ИИ, и, вероятно, способны распознать использование ИИ злоумышленниками. Полученные результаты вносят вклад в развитие исследований в области восприятия и взаимодействия с ИИ.

Актуальность. Внедрение роботизированных технологий в различные сферы жизни и деятельности неизбежно ставит проблему взаимодействия человека и робота и отношения к роботу как участнику взаимодействия. В настоящий момент число экспериментальных исследований динамики отношения к роботам в результате реального взаимодействия с ними крайне мало.

Цель. Изучить влияние ситуации взаимодействия с социальным роботом ВиртуБот и формата этого взаимодействия (профессиональный, свободный и наблюдение) на динамику негативного отношения к роботу и тревоги по поводу взаимодействия с ним.

Выборка. В исследовании приняли участие 106 человек (80 человек в экспериментальной группе и 26 — в контрольной), которые являются действующими врачами различных специальностей (M = 39,5 лет; SD = 8,7).

Методы. Исследование состояло из экспериментальной и опросной части. Экспериментальная часть включала взаимодействие участников экспериментальной группы с социальным роботом ВиртуБот в трех форматах (профессиональный, свободный и наблюдение) и заполнение опросников. Участники контрольной группы привлекались только к опросной части. Для измерения исследуемых параметров применялись Шкала негативного отношения к роботам и Шкала тревоги по отношению к роботам.

Результаты. Анализ экспериментального исследования показал, что в результате взаимодействия с роботом ВиртуБот усиливается негативное отношение к роботам, но при этом улучшается оценка социального влияния роботов и эмоциональных аспектов интеракции с ними. При этом повышается также тревога по поводу коммуникативных характеристик как робота, так и самого человека. Профессиональный формат взаимодействия с роботом способствует снижению эмоциональной и поведенческой составляющих негативного отношения к роботам. Формат свободного общения с роботом ВиртуБот и наблюдения за взаимодействием с ним других людей повышают негативное отношение к роботу и тревогу по поводу взаимодействия с ним.

Выводы. Взаимодействие с социальным роботом ВиртуБот в целом способствует снижению негативного отношения к роботам, но повышает тревогу по отношению к ним. Формат взаимодействия (профессиональный, свободный и наблюдение) оказывается фактором, влияющим на негативное отношение к роботам и тревожность по поводу взаимодействия с ними. Представленное экспериментальное исследование расширяет представления об особенностях отношения к роботам, их положительного и негативного восприятия и описывает динамику отношения к роботам при непосредственном взаимодействии с ними.

Актуальность. Статья посвящена одной из организационных форм обучения, созданной для принципиально нового курса школьной литературы. Этот курс разработан Г.Н. Кудиной и З.Н. Новлянской в русле системы развивающего обучения Д.Б. Эльконина и В.В. Давыдова и основан на теоретическом положении М.М. Бахтина о взаимоотношениях автора и читателя художественного произведения как специфическом заочном диалоге. Каждый из его участников должен иметь опыт «бывания» на месте другого: автор должен побыть читателем, а читатель — автором. Поэтому методической основой преподавания стал позиционный метод обучения, позволяющий построить процесс работы с детьми как введение в две основные позиции — авторскую и читательскую, а также обеспечить возможность перехода из одной позиции в другую. Необходимость раннего введения детей в авторскую позицию потребовала разработки новых типов занятий. Одним из них и стал коллективный творческий этюд.

Цель. Обосновать, описать и проиллюстрировать характерными примерами процесс проведения коллективных творческих этюдов с учениками 2-го и 3-го классов. Показать эффективность таких занятий для освоения авторской позиции, для развития способности детей претворять жизненные впечатления в словесно-художественные образы и для перехода к индивидуальному творчеству.

Результаты. Проанализировано проведение двух коллективных этюдов, один из которых связан с восприятием предметов действительности, а другой — с освоением культурных форм словесного творчества. В результате таких занятий дети учатся отбирать и трансформировать жизненные впечатления в соответствии со своим замыслом, воплощать их в адекватной культурной форме, в данном случае — в форме загадки. Показано, что коллективный творческий этюд способствует зарождению и воплощению индивидуальных творческих замыслов у младших школьников и освоению ими авторской позиции.

Выводы. Коллективный творческий этюд является эффективным «преддействи- ем» для последующего самостоятельного действия ребенка в позиции автора. Он способствует пробуждению «созидательной инициативы» детей, их способности находить в явлениях жизни материал для адекватного воплощения творческого замысла и открывает путь к усвоению авторской позиции и к успешным пробам в индивидуальном творчестве.

Актуальность. Поиск социальных ролей, путей и способов жизненного самоопределения является важнейшей задачей личностного развития в юношеском возрасте. В этой связи в фокусе внимания настоящего исследования оказались присущие человеку личностные качества, осознанная саморегуляция достижения целей жизнедеятельности и готовность к активной самореализации.

Цель. Изучение взаимосвязи между личностными особенностями, осознанной саморегуляцией и готовностью к активной самореализации у студентов юношеского возраста.

Выборка. В исследовании приняли участие 462 респондента юношеского возраста (из них 175 девушек, 287 юношей, средний возраст — 19,2 года), обучающихся в вузах г. Москвы.

Методы. Личностные особенности студентов вуза исследовались с помощью сверхкраткой версии опросника «Большая пятерка — 2, BFI-2-XS». Для изучения проявлений осознанной саморегуляции применялся опросник «Стиль саморегуляции поведения — ССПМ 2020» В.И. Моросановой. Уровень активности в самореализации определялся посредством «Опросника активности в самореализации», предложенного А.Д. Андреевой, А.Г. Лисичкиной. Статистический анализ данных включал в себя методы корреляционного, кластерного, дисперсионного и множественного регрессионного анализа, для которых использовался пакет SPSS 22.0.0.

Результаты. Получены новые данные о том, что все рассмотренные психологические характеристики тесно взаимосвязаны на высоком уровне статистической значимости и, возможно, оказывают влияние на готовность к самореализации. На основании проведенных процедур кластерного анализа выявлены три индивидуально-типологические группы студентов, различающиеся уровнем развития осознанной саморегуляции, выраженностью черт личности и разной степенью готовности к активной самореализации. Студенты с высокими уровнями общей способности к осознанной саморегуляции, добросовестности, экстраверсии, доброжелательности, открытости новому опыту и сниженным нейротизмом демонстрируют большую готовность к активной самореализации по сравнению с группой студентов, у которых наблюдается противоположная тенденция по отношению ко всем перечисленным показателям. Регрессионный анализ позволил установить больший вклад развития осознанной саморегуляции в готовность к активной самореализации по сравнению с выраженностью экстраверсии и добросовестности.

Выводы. Осознанная саморегуляция и выраженность личностных черт вносят существенный вклад в формирование готовности студентов к активной самореализации в различных сферах жизнедеятельности (в учебе, в профессиональной сфере, в отношениях и т.д.). Высокий уровень развития осознанной саморегуляции обучающихся является психологическим ресурсом их активной самореализации, позволяющим сосредотачивать усилия на планировании как близкого, так и отдаленного будущего, выстраивать последовательность необходимых шагов, проявлять гибкость и настойчивость в достижении поставленных целей.

Актуальность. Осуществлена систематизация методологических основ социально-психологического исследования поколений. Актуальными проблемами являются многозначность понятия «поколение» в психологической науке, недостаток методологического обоснования небольших выборок при реализации качественных исследований в данной предметной области, необходимость соотнесения различных методологических позиций в процессе познания.

Цель. Операционализация понятия «поколение» с точки зрения классического, неклассического, постнеклассического типов научной рациональности для определения методологического ракурса (предмет, методы) социально-психологического исследования.

Методы. Дедуктивный, аналитико-синтетический.

Результаты. Для социально-психологического исследования «поколение» может быть определено как объект неклассической науки — большая группа сверстников, социализирующихся в едином историческом контексте и обретающих сходные психологические особенности, а также как объект постнеклассической науки — событийная биография-нарратив или символическая система (символы, дискурс), формирующаяся в коммуникативном пространстве сверстников в заданный период времени. При постнеклассическом понимании поколения аргументирована возможность получения валидных результатов качественными методами (с углубленными данными и немассовыми, достаточными выборками релевантных случаев), которые направлены на восстановление значений и смыслов, зафиксированных в языке поколения и являющихся всеобщими для его представителей. Определение поколения как когорты, возрастного слоя общества или генетической генерации в классических теориях несет риск подмены объекта не социально-психологическим, смещает его в другие области науки (возрастную психологию, психогенетику, демографию).

Выводы. Для классических, неклассических, постнеклассических теорий поколений выделены операционализации термина «поколение», закономерности смены поколений (линейная, циклическая, хаотичная), возможные предмет и методы исследования. Межгрупповые планы исследования дают валидные результаты при неклассической и постнеклассической трактовке поколения.

Актуальность. Предпринимательство в России продолжает активно развиваться. В 2023 году в России было зарегистрировано 1,2 млн компаний малого и среднего предпринимательства. При этом велико и число закрывшихся организаций. Несмотря на то, что часто причины закрытия предприятия касаются финансовой или юридической стороны бизнеса, существуют и социально-психологические факторы, которые не позволяют предпринимателю развиваться в данной сфере. Предпринимательское самоопределение (ПрС) представляется как путь, состоящий из профессиональных выборов и включающий как подталкивающие к выбору предпринимательства факторы, так и отталкивающие от него. Изучение ПрС позволит определить сложности на профессиональном пути предпринимателя, а также сформировать представление о том, что именно подталкивает предпринимателей к выбору данного типа занятости с точки зрения социальной психологии.

Цель. Создание модели социально-психологических факторов предпринимательского самоопределения.

Выборка. В исследовании принимали участие 29 респондентов от 18 до 40 лет, имеющие или имевшие собственный бизнес, а также 6 экспертов по предпринимательству.

Методы. Теоретический анализ в форме систематизации и обобщения отечественных и зарубежных исследований социально-психологических факторов предпринимательского самоопределения, нарративное интервью, экспертное интервью.

Результаты. Исследование позволило построить первичную модель ПрС, включающую 9 этапов предпринимательского самоопределения и 4 кризисных этапа. Каждый этап характеризуется комплексом социально-психологических факторов, подталкивающих к выбору предпринимательской деятельности или отталкивающих от нее. Социально-психологические факторы разделяются на группы: факторы среды, включающие факторы микро- и макросреды; факторы личности, включающие поведенческие и внутренние.

Выводы. Профессиональный путь предпринимателя представляет из себя 9 последовательных этапов от наблюдения к устойчивости. На каждом этапе решающую роль в ПрС играют определенные социально-психологические факторы, обусловливающие выбор предпринимательства в качестве основной профессиональной деятельности. Предлагаемая первичная модель ПрС может стать основой создания опросника для последующего количественного исследования социально-психологических факторов ПрС.

Актуальность. Задачам поддержания психического здоровья и психологического благополучия специалистов МЧС России, наряду с проведением комплекса мероприятий по оперативному восстановлению их работоспособности, служит и формирование навыков саморегуляции, тренировка которых возможна, в том числе, с использованием специального психофизиологического оборудования. В связи с этим возникает необходимость оценки эффективности проводимых со специалистами МЧС России мероприятий по психологической профилактике и психологической коррекции с использованием специального психофизиологического оборудования.

Цель. Систематизация и анализ данных по психофизиологическим параметрам и субъективной оценке своего состояния специалистов МЧС России для оценки эффективности программ психологической профилактики и психологической коррекции.

Выборка. В исследовании проанализировано 5865 программ, из которых 5117 программ проводились в рамках мероприятий по психологической профилактике (однодневные программы), 748 программ — по психологической коррекции.

Методы. В исследовании применялись психофизиологические методы диагностики функционального состояния, метод анкетирования. Анализ эмпирических данных проводился посредством Т-критерия Вилкоксона и дескриптивного анализа.

Результаты. Эмпирическое исследование по оценке программ психологической профилактики и психологической коррекции выявило улучшение состояния специалистов МЧС России после прохождения мероприятий по отобранным программам, что свидетельствует об их соответствии заявленным целям.

Выводы. Полученные результаты позволяют применять алгоритмы программ психологической профилактики и психологической коррекции системно и комплексно с целью восстановления и сохранения психического здоровья и психологического благополучия специалистов МЧС России.

Актуальность. Различные заболевания центральной нервной системы, а также черепно-мозговые травмы, в том числе и боевые, полученные в период военных действий, могут привести к стойким когнитивным нарушениям, оказывающим негативное влияние на функционирование человека в повседневной жизни. Основной упор в работе с такими нарушениями делается на нейропсихологическую (когнитивную) реабилитацию. Психообразование пациентов, направленное на формирование адекватной внутренней картины болезни и повышение критичности к своему состоянию и поведению, рассматривается как самый первый и важный этап нейропсихологической реабилитации. Однако теоретические и методологические основы психообразования сформулированы и разработаны недостаточно четко, что в ряде случаев делает этот реабилитационный этап недостаточно эффективным.

Цель. Обзор и анализ клинико-психологических и нейропсихологических литературных данных по применению психообразования у неврологических пациентов, а также обсуждение дискуссионных вопросов в данном проблемном поле.

Результаты. Литературный обзор показал, что «психообразование» было впервые официально показано при тяжелых психических заболеваниях и продолжает развиваться в современной системе психосоциальной реабилитации лиц, страдающих психическими и психосоматическими расстройствами, как особый вид психосоциального вмешательства в структуре лечебно-реабилитационного процесса. Разные авторы особенно выделяют в психообразовании обучающий аспект, связанный с овладением пациентом способами опознания проявлений своих когнитивных и поведенческих расстройств.

Выводы. Психообразование должно быть внедрено в практику нейропсихологической (когнитивной) реабилитации. Чтобы продвинуть исследования и практику применения психообразования с целью повышения эффективности когнитивной реабилитации, необходима его разработка как типичного образовательного процесса, в котором каждому этапу должны соответствовать адекватные средства и практики. Кроме того, психообразование должно быть связано с процессом лечения и с конкретными терапевтическими и реабилитационными целями.

Актуальность. В статье рассматриваются факторы, обусловливающие установление ремиссии у пациентов, зависимых от психоактивных веществ (ПАВ). Представлен взгляд на ремиссию как на динамический процесс, характеризующийся определенной устойчивостью, где срывы ремиссии и рецидив заболевания являются частью процесса выздоровления человека. В работе показана необходимость поддержки наркологических пациентов специалистами на всех этапах выздоровления. Залогом эффективности лечения является профессионализм и повышение компетенций у всех специалистов, принимающих участие в процессе лечения и реабилитации зависимых от ПАВ.

Цель. Определение необходимых компетенций для создания единых программ подготовки специалистов, работающих с лицами, зависимыми от ПАВ.

Результаты. Показано, что уровень компетенции специалистов (в частности, консультантов) имеет важное значение для установления стойкой ремиссии на всех этапах работы с зависимыми от ПАВ. Знания и опыт, применяемые психологами и консультантами при сопровождении пациентов, повышают доверие со стороны пациентов, а также помогают специалистам установить устойчивый контакт с пациентами на этапах лечения, реабилитации и постлечебного сопровождения.

Выводы. Для повышения качества оказываемой помощи зависимым от ПАВ предлагается создать единую программу по обучению или переподготовке психологов и консультантов на базе государственных высших учебных заведений. В программу необходимо включать знания по психиатрии, наркологии, конфликтологии и другим предметам, имеющим отношение к проявлениям аддикций на этапах лечения и реабилитации.

Актуальность. Несмотря на возрастающий интерес к области музыкальной психологии, проблема музыкального переживания остается наименее разработанной. Психологические исследования рассматривают субъективную сторону музыкального переживания, однако, как правило, оставляют за рамками соотнесение особенностей восприятия с собственно музыкальными смыслами. Работы музыковедов, в свою очередь, отражают связь переживания со структурными особенностями формы музыкального произведения.

Цель. Провести теоретико-методологический анализ представлений о музыкальном переживании в психологической и музыковедческой традиции, рассмотреть интонационную теорию музыки и показать ее значение для исследования музыкального переживания.

Методы. Сравнительный анализ концепций музыкального восприятия и переживания в интонационной теории музыки и психологических теориях.

Результаты. Проведенный анализ позволил сформулировать основные особенности музыкального переживания, выделенные на основе музыковедческих работ. Восприятие музыкального произведения опирается на музыкальную форму, интонацию, из чего следует, что, с одной стороны, музыкальное переживание носит процессуальный характер, а с другой, — характеризуется целостностью, определяемой стоящим за формой смыслом музыкального произведения.

Выводы. Обращение к описанию музыкального переживания в текстах музыковедов, разрабатывающих интонационную теорию музыки, позволяет подойти к теоретическому осмыслению музыкального переживания как деятельности по постижению смыслов музыкального произведения, опирающейся на интонационный слух, восприятие интонационного развития в музыке. Выделяются основания для характеристики музыкального переживания: фрагментарность — целостность, субъективность — отражение смыслов музыкального произведения, неопределенность эмоциональной реакции — дифференцированное эмоциональное переживание, статичность — восприятие динамики в музыке.